ProXFiles.ru    
     
 
Паранормальные новости






Аномальные новости






Интересное чтиво:






RSS-фид






Получать статьи по e-mail !




Получать статьи на e-mail






Proxfiles секретное сообщение




на новые статьи.





Н. К. РЕРИХ. МОЩЬ ПЕЩЕР

Рерих с сыновьямиМы по-прежнему не знаем истории. Слишком темна. В XX веке ее созидали спецслужбы за кулисами парадов и в альковах государственных содержанок. Пухлые тома меморандумов, подписанных брианами, келогами и дюрандами, значили порой меньше, чем заурядная криминальная разборка между гестапо и НКВД. Их тени были настолько плотны, что сама действительность казалась тенью. Психопатическая эпоха, финал которой мы так настороженно наблюдаем сегодня, запомнится лишь благодаря двум-трем гнусавым фальцетам, доносившимся в канун публичного кровавого потопа из неприбранного чулана, именуемого государственной тайной. О чем же вещали вожди с дурной дикцией? О счастье или благоденствии? Нет. Они просто бубнили непристойные заклинания и посылали целые альпинистские экспедиции меркадеров на поиски эликсира смерти.

19 апреля 1926 года в конце дня, когда вечерний сумрак опустился на крыши столицы Западного Китая Урумчи, генеральный консул СССР Александр Ефимович Быстров-Запольский при свете керосиновой лампы сделал запись в дневнике: "Сегодня приходил ко мне Рерих с женой и сыном. Рассказывал много интересного из своих путешествий. По их рассказам, они изучают буддизм, связаны с Махатмами, очень часто получают от махатм директивы, что нужно делать. Между прочим они заявили, что везут письма махатм на имя т. Чичерина и Сталина. Задачей махатм будто бы является объединение буддизма с коммунизмом и создание великого восточного союза республик. Среди тибетцев и индусов, буддистов, ходит поверье (пророчество) о том, что освобождение их от иностранного ига придет именно из России от красных (Северная красная шамбала). Рерихи везут в Москву несколько пророчеств такого рода" (АВПР. Ф. 0304. Оп. 1. Д. 30. П. 4. Л. 76).

Быстров уселся поудобней. Мечтательно посмотрел на жуткий портрет Ленина, висевший на белой стене, и только затем старательно вывел:

"Из слов Рерихов можно понять, что их поездки по Индии, Тибету и Зап. Китаю - выполнение задач махатм, и для выполнения задания махатм они должны направиться в СССР, а потом якобы в Монголию, где они должны связаться с бежавшим из Тибета в Китай "Таш-ламой" (помощником Далай-ламы по духовной части) и вытащить его в Монголию, а уже оттуда двинуться духовным шествием для освобождения Тибета от ига англичан" (АВПР. Ф. 0304. Оп. 1. Д. 30. П. 4. Л. 76).

Здесь надо сделать одно уточнение - первую запись о визите Рериха в генкосульство Александр Ефимович сделал еще 12 апреля 1926 года. Но это касалось только информации, предназначавшейся для Наркомата иностранных дел. Об экспедиции русского художника он был осведомлен уже 11 февраля того же года. Это была скудная информация, пришедшая с запада провинции: "В ближайшие дни ожидается приезд в Кашгар экспедиции Рериха". Собственно, в таком сообщении не было ничего необычного. Но эта информация отсутствует в дневнике генерального консула СССР под датой 11 февраля. Известие о появлении экспедиции поступило в совершенно иное учреждение - в разведотдел штаба Среднеазиатского военного округа (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 831. Л. 77), секретным сотрудником которого Александр Ефимович состоял с самого начала своего консульства. Состоял так же, как и почти все консулы СССР в Западном Китае. Так же, как и большой друг Рерихов советский консул в Кашгаре Макс Францевич Думпис.

Буквально за несколько месяцев до визита Рерихов в Кашгар прибыла другая научная американская экспедиция. Ее возглавляли братья Рузвельты, отпрыски американской ветви знаменитой английской семьи, дети бывшего президента США Теодора Рузвельта. Между ними и караваном Рериха в правовом отношении не было никаких различий. Обе исследовательские команды имели американские экспедиционные паспорта, обе шли под американским флагом, обе просрочили визы на въезд из Западного Китая в пределы СССР, обе обратились за помощью к советским консулам - к Думпису и Быстрову. Но результат получился разный. Думпис ничем не смог помочь Рузвельтам и сослался на свое полное бессилие в том, что касается виз. В случае с Рерихами, напротив, все завершилось благополучно. И Думпис ("источник N 20"), и Быстров ("источник N 38") помогли американцу Николаю Константиновичу как можно скорее попасть в Красную Шамбалу. В чем же заключался секрет этого поистине чудесного разрешения? Военной разведке было прекрасно известно, что Кермит Рузвельт состоял членом тайного общества "Комната", близкого к американским секретным службам ("Комната", например, держала под контролем счет Амторга - "крыши" ИНО ОГПУ в США), а Николай Константинович принадлежал к противоположной организации.

II

Но вернемся к странной истории, рассказанной Рерихом Быстрову 19 апреля 1926 года, и к странному персонажу Таш-ламе, которого нужно было почему-то вытащить в Красную Монголию, а уже оттуда двинуться с ним духовным шествием для освобождения Тибета от англичан.

Таш-лама, Таши-лама, Панчен-лама, Панчен-Богдо, Панчен-Эрдени, Банчен-Эрдени - все это титулы духовного иерарха высокогорного королевства, занимающего вторую после Далай-ламы ступень на Олимпе ламаизма. История экспедиции Рериха и советская авантюра с Таши-ламой переплелись в один клубок. Древняя мистика Тибета стала основой фантастической детективной интриги, вершиной коей должно было явиться устранение Далай-ламы XIII как проанглийски настроенного теократического монарха.

За месяц до посещения Рерихом советского консульства в Урумчи, в марте того же 1926 года полпред СССР в Монголии Никифоров в письме к советскому послу в Пекине Льву Карахану почти слово в слово повторил то, что художнику нашептали махатмы: "Единственной возможностью расстроить планы Японии является приглашение Банчен-Богдо (Таши-ламы. - О. Ш.) в СССР через бурятское и калмыцкое ламство. Вырвав Банчен-Богдо из рук Японии и Чжаоцзолина, мы сможем оказать Банчен-Богдо содействие вернуться в Тибет, куда он, по-видимому, весьма желает поехать и где его ожидают" (РЦХИДНИ. Ф. 144. Оп. 1.Д.40.Лл.45-46).

Позднее монгольская военная разведка будет следить за окружением Таши-ламы и, в частности, сообщит: "На весну у Панчена возложена масса надежд. Этой осенью (1926 года. - О. Ш.) приближенные к нему ламы объявили населению района Бандид-геген о предполагаемом приезде в Бандид-геген, откуда он направится через Югодзыр-хит в Улан-Батор" (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 842. Л. 216). Таким образом, рериховская фраза о Таши-ламе "вытащить его в Монголию" полностью подтверждается двумя документами. Очевидность этой интриги не вызывает сомнений. В 1925 году представитель НКИД в Средней Азии Знаменский предлагал Чичерину целый план действий СССР в Тибете. В нем Таши-лама и научная экспедиция выступали как составные части одного плана. "Таши-лама как глава монастыря Ташилунпо (резиденция Таши-ламы. - О. Ш.) занимает более высокое место, нежели лхасский Далай-лама.

В настоящее время, когда остро поднялся Тибет, было бы своевременно принять такие предложения:

1. Проверить ход тибетских событий, определить отношение к ним Пан-Чен-Таши ламы; выполнить это возможно через Пекин, Ургу, отчасти через Кашгар (Керия).

2. Поставить дело постоянной посылки паломников и торговцев, которые могут по разным путям вести наблюдение над Тибетом; подобрать для этой задачи знающих лиц, вышколенных и выверенных, из монгол, бурят, европейских калмыков.

3. Проработать вопрос о посылке научной экспедиции в Центральную Азию, захватывая важнейшие участки по индо-кашгарской границе, тибетские области и т. д., при этом, однако, в проведении экспедиции не следуя примеру П. К. Козлова" (РЦХИДНИ.Ф. 62. Оп. 2. Д. 245. Л. 28).

Но не эти советы, адресованные Чичерину, стали толчком к началу мощной операции советских спецслужб, которая должна была полностью изменить политическую ситуацию в сердце Азии.

III

Как-то летом 1919 года Ильич уселся за любимый кремлевский ломберный столик, положил перед собой целую пачку бумаги, вытащил конверт, принесенный фельдпочтой, и старательно вывел в его верхнем углу, щурясь и ворча: "По-моему, направить к Чичерину для подгот<овки> мер. 16/VIII Ленин".

Письмо было послано вождю калмыцким большевиком А. Чапчаевым - и именно оно стало действительной точкой отсчета для всей истории. "Конечно, мы пока отрезаны от Центральной Азии и лишены возможности активных там действий, - писал большевик, - но нужно заблаговременно подготовиться к тому, чтобы в тот момент, когда будет вновь проложен путь в Сибирь и Туркестан, вызвать осложнения на спокойных ныне участках границы Индии. Для начала много не потребуется, и достаточно сильный эффект можно произвести с малыми средствами.

Вот, например, возможная схема мероприятий:

1. Снарядить и отправить через Монголию в Тибет хотя бы небольшую вооруженную силу. Неожиданное появление ее не вызовет особых недоразумений с туземцами Центральной Азии, так как и англичане, и царские представители приучили их к разного рода военным конвоям, сопровождающим и русских консулов, и именитых путешественников из числа военных. Но для свободного проникновения в Тибет и для избежания осложнений с китайскими попутными гарнизонами совершенно необходимо, чтобы этот отряд состоял исключительно из буддистов и мог в каждый нужный момент принять вид мирного каравана пилигримов, идущих лишь с охраной от местных разбойников.

2. С этим отрядом следует послать известное количество оружия - револьверов, винтовок и пулеметов и разных военных припасов для раздачи среди пограничного с Индией населения (...)

3. Впечатление от двух предыдущих мер сильно возрастет, если одновременно с вооруженным отрядом в Тибете появилась хотя бы мирная экспедиция, состоящая из европейцев и преследующая, например, чисто научные цели" (РЦХИДНИ. Ф. 2. Оп. 2. Д. 183. Л. 1-4).

Летом 1925 года в Монголию был послан новый полномочный представитель Советской России Петр Михайлович Никифоров. Перед самым отъездом в Ургу 13 августа в 4 часа вечера он имел аудиенцию у наркома иностранных дел Чичерина, снабдившего дипломата специфическими инструкциями. Впечатление от встречи было столь велико, что Никифоров изложил ее в своем дневнике со многими нюансами: "Он следит за всеми политическими изменениями на Дальнем Востоке, и в частности в Монголии. Он считает Монголию самым серьезным аванпостом поступления революционных идей в Тибет и Китай, Индию" (РЦХИДНИ. Ф. 144. Оп. 1. Д. 7. Л. 7). Впоследствии жеманный и женственный нарком назовет эту линию роковой.

Революция в средневековом Тибете? Эта идея могла показаться немыслимой, но именно она и именно там была необходима стратегам мирового пожара.

"Исход борьбы зависит в конечном счете от того, что Россия, Индия, Китай и т. п. составят гигантское большинство населения. А именно это большинство населения и втягивается с необычайной быстротой в последние годы в борьбу за свое освобождение, так что в этом смысле не может быть ни тени сомнения в том, каково будет окончательное решение мировой борьбы", - предсказывал Ленин в статье "Лучше меньше, да лучше", опубликованной 4 марта 1923 года в "Правде".

Вождю вторил любимец партии Николай Бухарин: "В условиях, когда народные массы встали на "дыбы" против иностранных империалистов и иностранных насильников, с железом в руках преследующих свои цели, надо иметь в виду, что в Китае 430 миллионов человек населения, плюс наш Советский Союз с населением более 130 миллионов, плюс в случае дальнейшего развития событий Индия, которая насчитывает 200 с лишним миллионов" (Революционный Восток. 1927, N 1. С. 9).

С точки зрения арифметики все сходилось. И числовое значение разъяренной массы давило на весы истории и как будто склоняло их в пользу будущей всемирной федерации. Китай сотрясала тягучая гражданская война, в которой вроде бы фартило левым гоминьдановцам. В Индии уже плодоносило дерево гнева. А секретарь Сталина Бажанов дополнял картину индийского колониального пейзажа легкими пастельными штрихами: "Коммунистические агенты стоят здесь за каждым случаем "возмущения массы", за каждой забастовкой. Советы играют, главным образом, на индийском национализме. Они надеются нейтрализовать на свой лад подступы к Индии (то есть Персию и Афганистан) и вызвать восстание там, где разразится ожидаемая война с западными державами" (Иностранная литература. 1990, N 6. С. 234). Но на плане новой политической карты мира, которую уже расчерчивали пожилые штурманы будущей бури, зияла одна обидная брешь - Тибет.

В этой раннесредневековой стране мистиков и магов отсутствовали две важные единицы марксистской бухгалтерии: революционный пролетариат и прогнившая буржуазия. Был только один способ разбудить здесь Везувий народного гнева - спровоцировать религиозную войну и, поддержав в ней одну из враждующих сторон, утвердить на крыше мира боевой караул пролетарской диктатуры. Далай-лама и Панчен-лама стали главными героями центральноазиатской драмы, разыгранной московскими режиссерами.

IV

Существующая в Тибете традиция желтошапочной секты Гелугпа, главой которой считается Далай-лама, ведет начало его реинкарнаций от мальчика-брахмана, спутника Будды Шакьямуни. В этой последовательности переселений одной души монах Тхуптен Гьяцо, правивший независимым Тибетом и ставший однажды тринадцатым властелином Лхасы, являлся семьдесят третьим человеком, в котором временно поселилась вечно живая сущность ученика Будды. Владыка заоблачной страны считался воплощением одиннадцатиликого Авалокитешвары, которого по-тибетски называют Ченрези - Бодхисатвой Сострадания, Держателем Белого Лотоса. Под Бодхисатвой традиция подразумевает архата, достигшего состояния Будды и добровольно отказавшегося от желанной нирваны, оставшегося на земле, чтобы облегчить страдания живых существ и нести свет учения - Дхарму.

Первым Далай-ламой считается родившийся в 1391 году Гэндун-дуб. С ним связывают основание монастыря Ташилунпо, ему же приписывают и пять томов философских сочинений. Сам титул "Далай-лама" появляется только при третьей реинкарнации - Соднаме-чжямцо, переродившемся в 1543 году. Когда ему исполнилось 23, один из влиятельных монгольских ханов Алтан пригласил иерарха к себе в ставку. Получив от главы желто-шапочной секты религиозное посвящение, вождь степняков дал ему титул "Вачира-дара-далай-лама". Цыбиков, искушенный во многих буддийских тонкостях, так объяснял это звание: "Термин "Далай-лама" сам по себе не имеет никакого значения. Оно по-монгольски значит лишь "лама-море" (далай (монг.) - море, лама - священник). Поводом к такому титулу, без сомнения, послужило собственное имя Соднама-чжямцо "добродетель море" (соднам (тиб.) - добродетель, чжямцо - море), последняя часть которого перешла в титул. Этот титул сохранился за далай-ламами только в официальных бумагах, а народ и духовенство титулует их: "Чжямгон-тамчжя-чэньба", что значит "всеведущий спаситель" (Г. Цыбиков. Буддист-паломник у святынь Тибета. Пг., 1919. С. 257).

В ту далекую эпоху религиозные секты Тибета, которые можно сравнить с католическими монашескими орденами, вели беспрестанные войны за власть над страной. Основным соперником желтошапочников Гелугпы были красношапочники Кармапы. В самый кульминационный момент войны между красными и желтыми последние решили привлечь на свою сторону племена джунгар, хошутов и торгоутов. Главой их племенного союза считался Турул-байхур, более известный как Гуши-хан.

В 1642 году его армия разгромила боевые отряды Кармапы, а вождь союзников передал верховную власть над Тибетом Далай-ламе V - Агван-Ловсан-чжямцо, прозванному "Великим Пятым". Многие позднейшие исследователи считали его самым выдающимся из всех иерархов буддо-ламаизма. Уже одно то, что он возвел в Лхасе самое высокое здание средневекового мира - дворец Поталу, выделяет его из предшественников и преемников. Но не жизнь Великого Пятого, а его смерть и позднее возведение Далай-ламы VI отозвались в 20-е годы XX века и стали одним из условий, необходимым для "битвы за Гималаи".

Оставив после себя 25 капитальных томов сочинений, Далай-лама V покинул этот мир в 1682 году. Регент, долгое время правивший страной от его имени, как утверждают некоторые источники, был внебрачным сыном покойного. Этого человека звали Санджай Чжамцо. Он скрыл смерть иерарха и объявил народу, что Всеведущий Спаситель удалился во внутренние покои дворца, где предался медитации. Спустя три года регент организовал поиски нового перерожденца, и они велись в обстановке строгой секретности. Святой ребенок, в которого переселилась душа покойного, был найден на юге Тибета, в области Моньюл. Но и его существование долгое время оставалось тайной.

Все эти хитрости регента привели впоследствии к конфликту в желтой секте. Часть влиятельных церковных сановников и князей отказали в признании Шестому Далай-ламе и предложили другую кандидатуру. Вожди Кукунора и Лхавсанхан вступили в затяжной спор, посредником в котором выступил Панчен-лама, самый высокий духовный авторитет в Тибете и второе по влиятельности лицо после Далай-ламы. Но и он не смог погасить разногласий, и одно время даже существовало два Шестых Далай-ламы.

В 1924 году монахи тибетского монастыря Морулинг, пришедшие в британский протекторат - княжество Сикким, чтобы поклониться дому, в котором когда-то останавливалось первое лицо Тибета, опознали в Николае Рерихе, обитавшем в этом бунгало, реинкарнацию Великого Пятого. Факт мистического опознания монахами русского художника как главы буддийской церкви зафиксирован и английской разведкой. Ламы отметили характерный для Великого Пятого знак, который имел и Николай Константинович, - семь родинок на щеке в виде созвездия Большой Медведицы. Но самое фантастическое обстоятельство заключается в том, что еще задолго до визита лам, за тысячи километров от Тибета и Сиккима, Николай Рерих был опознан как реинкарнация Далай-ламы в самом сердце Москвы самым фанатичным атеистом, начальником IV Управления штаба РККА Яном Берзиным.

Великие вольности, пожалованные трем славным тибетским монастырям Сэра, Галдан и Дрипунг Великим Пятым, многие столетия служили предметом гордости их заносчивых настоятелей. Благочестивые обители обладали также и целыми боевыми дружинами монахов - могучей политической вольницей, с надеждой смотревшей на маньчжурского императора Китая. Но как только в 1912 году Тибет отложился от Поднебесной империи и в стране встал вопрос о собственной армии, тут же возникла и тема новых налогов, а затем и лишения монастырей их привилегий.

Длительное время до реформы крупные монастыри и аристократические семьи платили чисто символическую дань в государственную казну. Бремя расходов по содержанию войска ложилось на Государственный совет. Теперь было решено создать специальные приказы для пересмотра суммы податей и процедуры их взимания. Размеры податей увязывались с размерами земельных владений. Монастырь Ташилумпо, резиденция Таши-ламы, которому принадлежали самые большие участки, должен был стать самым крупным налогоплательщиком. На этой почве и произошло сближение настоятелей всех крупных обителей, мечтавших о восстановлении правления маньчжурской династии в Тибете, ликвидации национальной армии и отмене новых налогов.

Агентурные данные, приходившие в разведотдел штаба Среднеазиатского военного округа от советского военного инструктора монгольской разведки и резидента IV Управления штаба РККА Мустафина, это полностью подтверждают: "Китаефильская группировка составляется из высшего буддийского духовенства, которое стремится получить материальную государственную поддержку, которую получали тибетские монастыри во времена Маньчжурской династии" (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 842. Лл. 227-228. АГД от 22 февраля 1927 года).

"Прокитайская партия и друзья Панчена разворачивают активную деятельность по подрыву политической ситуации", - докладывал в германский рейхскоммисариат по надзору за общественным порядком агент Коминтерна, немецкой и японской разведок сикхский террорист Махендра Пратап (ЦХИДК. Ф 772. Оп. 4. Д. 39. Л. 222). Английский политический резидент в Сиккиме Лесли Вир позднее отметил и особое влияние на Панчена настоятеля Дрипунга, за спиной которого маячила тень Великого Пятого (Tibet, China and India. 1914-1950. A. Lamb, Roxford Books, 1989, p. 180).

Все крупные лхасские обители выступали теперь единым фронтом, поддерживая главу Ташилунпо как знамя оппозиции. Втайне многие из них надеялись, спровоцировав конфликт между первым и вторым лицом в государстве, поменять их местами и вернуть прежнее собственное благополучие.

В декабре 1923 года влиятельные ламы и сановники Ташилунпо с подачи глав лхасских монастырей внушили своему святейшему патрону, будто Далай-лама не может забыть то короткое время, когда в момент его отсутствия в стране государственная печать и государственные бразды находились в руках Таши-ламы. Одним из последствий этого события и явились козни с налогами.

26 декабря 1923 года Панчену уже донесли о покушении на его персону, якобы замышляемом в Лхасе приближенными Далай-ламы. В тот же день правитель Ташилунпо покинул резиденцию и с группой сторонников бежал в направлении Непала и Сиккима.

Ему навстречу из Британской Индии устремился русский художник Николай Рерих. Он сделал это так поспешно и в то же время так целенаправленно, что не приходится сомневаться в его осведомленности касательно маршрута Таши-ламы.

VI

"Спешка, с которой Николай Константинович проложил свои первые маршруты по Индии, показывала, что его интересы сосредоточивались не в ее долинах и крупных населенных центрах, а в северных, пограничных с Тибетом горных районах", - подсказывает биограф Рериха Беликов (Страны и народы Востока. М., 1972. Вып. XIV. С. 218). Он тут же добавляет и даже подчеркивает: "Не случаен и выбор стремительно пройденного маршрута от Бомбея через Калькутту в Сикким, причем без заезда в Адьяр, куда художника приглашали" (с. 219).

Приглашение от тогдашнего лидера теософов Кришнамурти и послужило предлогом для приезда в Британскую Индию. Но с этим столпом адьяровского общества Рерих, как видно, не собирался встречаться. Еще находясь в Европе - в Швейцарии, Рерих принимал на вилле Сувретто-хаус своего старого друга - Шибаева. Только получив от него инструкции из "Центра", он возвращается в Париж, где 8 ноября подает ноту на визы в Джибути, Пондишери и Индокитай (ЦХИДК. Ф. 7. Оп. 1. Д. 391. Л. 534). 30 ноября, едва сойдя на бомбейскую пристань, он с женой и сыном Юрием в соответствии с инструкциями делает стремительный марш-бросок в совершенно ином направлении от Адьяра - на север. Поезда несут его по городам и весям жемчужины Британской короны. Иногда он делает двух- или трехдневные остановки в священных столицах Индостана - Джайпуре, Дели, Агре, Сарнатхе, Бенаресе, Бодхи-Гайе и, наконец, в Калькутте, где и узнает о начале операции с Тащи-ламой и получает последние инструкции. Теперь художник спешит в Дарджилинг, на границу с Тибетом. Здесь должна состояться его встреча с главой тибетской оппозиции и его окружением, то есть с теми, с кем он никак не мог быть знаком и чей маршрут был еще неизвестен свите беглеца Таши-ламы. Рейд Рериха завершается полным успехом. Он прибывает в нужное время и в нужное место.

"Наш приезд в Сикким (подчеркнем - спешный. - О. Ш.) как раз совпал с бегством Таши-ламы из Ташилумпо в Китай" (В сердце Азии. Минск, 1991. С. 58). Далее Рериху удается встретиться и с процессией самого священного эмигранта Тибета на шоссе недалеко от Гумского монастыря. "Мы четверо после полудня ехали на моторе по горной дороге. Вдруг наш шофер замедлил ход. Мы увидали на узком месте портшез, несомый четырьмя людьми в серых одеждах. В паланкине сидел лама с длинными черными волосами и необычной для лам черной бородкой. На голове была корона, и красное с желтым одеяние было необыкновенно чисто.

Портшез поравнялся с нами, и лама, улыбаясь, несколько раз кивнул нам головою. Мы проехали и долго вспоминали прекрасного ламу. Затем мы пытались встретить его (? - О. Ш.). Но каково же было наше изумление, когда местные ламы сообщили нам, что во всем краю такого ламы не существует. Что в портшезе носят лишь Далай-Ламу, Таши-Ламу и высоких покойников. Что корона надевается лишь в храме. При этом мы шептали:

"Верно, мы видели ламу из Шамбалы" (В сердце Азии. Минск, 1991. С. 61).

***

Александр Ефимович Быстров-Запольский (1885-1979).

Сын егеря. Образование низшее (церковно-приходская школа). В 1914-1918 годах - писарь пехотного Царицынского полка. С января 1918-го по август 1918 года - делопроизводитель Нарком-труда. В период с августа 1918-го по апрель 1919 года занимал должность секретаря наркоминдела Чичерина. Затем в течение восьми месяцев служил секретарем в полпредстве РСФСР в Киеве. С октября 1919-го по январь 1920 года работал делопроизводителем пекарни Московской пролетарской дивизии. На январь 1920-го числился секретарем и заместителем Уполномоченного НКИД в Средней Азии Знаменского (Ташкент). В августе 1924 года вступил в КП(б) Узбекистана. Контролировал переброску индийцев-коминтерновцев в Северо-Западный район. Индии. С декабря 1924 по сентябрь 1925 года находился на должности консула в Чугучаке (Западный Китай. Синцзян). В октябре 1925-го назначен Генеральным консулом СССР в столице Синцзяна Урумчи. Одновременно выполнял задания разведотдела Средне-Азиатского военного округа (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 832. Л. 398). С января 1928 года по декабрь - в резерве НКИД. Затем - инспектор акционерного общества "Совторгфлот". С ноября 1929-го по февраль 1930 года - заведующий коммерческим отделом треста "Фосфорит". Обвинялся в троцкизме. Ушел с поста заведующего и работал на заводах Москвы. Репрессирован не был. Последнее место работы - заместитель директора по АХО ЦНИИ травматологии и ортопедии.

Макс Францевич Думпис (1893-1937?).

Сын пастуха. Образование высшее. Горный инженер. Служил в царской армии в 4-м Латышском строевом полку в чине младшего офицера. В феврале 1917 года вступил в ЛСДРП(б). Латышский стрелок. Командовал 170-й бригадой 57-й дивизии и 10-й бригадой 4-й дивизии Западного фронта. Награжден орденом Красного Знамени. С августа 1921 года занимал должность Генерального консула СССР в Тавризе (Персия). С января 1923-го по июнь 1925 года являлся Генеральным консулом в Мазари-Шерифе (Афганистан). В июне 1925-го переведен на должность Генерального консула в Кашгаре (Западный Китай, Синцзян). Одновременно выполнял задания разведотдела Среднеазиатского военного округа (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 843. Л. 137, 164). Окончил Московский университет. Работал геологом в Якутии. В 1936 году, будучи заместителем директора Горного института, был исключен из партии и репрессирован.

Константин Николаевич Рябинин (1874-1953?).

Образование высшее. Окончил Императорскую военно-медицинскую академию. Дантист и психиатр. Лечащий врач Е. И. Рерих. Знаком с семьей художника с 1898 года. В 1920-1921 годах прослушал курс в Военной академии (Восточное отделение). По окончании был распределен в IV Управление штаба РККА. В 1925-1926 годах - сотрудник пекинской резидентуры. Находился в непосредственном подчинении военного атташе СССР А. И. Егорова. Его донесения ложились на стол Берзина и Ворошилова, заверенные подписью начальника шифровальной части IV Управления Закиса (РГВА. Ф. 4. Оп. 2. Д. 83. Л. 64.

100). Участник монголо-тибетской части рериховской экспедиции. Оставил дневник "Развенчанный Тибет".В Москве жил в одной коммунальной квартире с будущим резидентом IV Управления во Франции Игнатием Рейсом. Пионер в военной медицине в области изучения аномальных явлений психики. В 1935 году обвинялся в подготовке покушения на Сталина - "кремлевское дело". Умер в ссылке в Муроме.


Олег Шишкин



Обсудить эту статью на Форуме!

2831 просмотров


Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!



на новые статьи.





Читайте статьи на эту тему:
Звездные карты на хлебных полях
Нашествие НЛО на Гаити
Два пола - третьего не дано.
Достоверные контакты с инопланетянами
NGC
Они встречались с НЛО !
Луна была обитаемой!
Как Сталин занимался НЛО.
Тарелки запускали с земли
НЛО над Турцией













Читайте также:






Паранормальные новости



Загрузка...



Аномальные новости



Загрузка...



Нас считают